Реплика городского обывателя

«Monsieur l’Abbe…, француз убогий» гулял с маленьким Онегиным, как нам известно от А.С. Пушкина, в Летнем саду. Так было удобно, потому что сад находился рядом с домом, где проживали Онегины. Садик, находящийся недалеко от моего дома, и в котором прошло мое детство, не такой шикарный и не такой знаменитый, но, когда его называют по имени, а имя его Никольский садик, настоящий петербуржец сразу представляет себе Никольский морской собор у входа в Коломну и небольшой садик на Никольской площади к северу от собора.

Итак, чтобы добраться до привычного места прогулки, Никольского садика, надо было пройти немалый путь (для ребенка, разумеется), который начинался от моста Декабристов, что пересекает Крюков канал на Театральной площади.

На этом мосту, задолго до того, как мне об этом сказали в школе, я впервые усвоила такие понятия, как горизонталь и вертикаль. Часто, стоя на мосту Декабристов, я глазами провожала бегущую подо мной ленту Крюкова канала с нависшими над ней мостами до видимой моим глазам линии горизонта и чуть слышно, для себя повторяла: «весь город в плавных разворотах и лишь подчеркивает даль в оградах, арках и воротах классическая вертикаль…» Классической вертикалью для меня и, естественно, для Крюкова канала является Колокольня Никольского морского собора. Но, к сожалению, теперь с моста Декабристов колокольня видна частично для тех, кто по привычке смотрит туда, где до недавнего времени ее можно было видеть в полной красе в любую погоду.

Колокольню Чевакинского с Театральной площади не позволяет увидеть новое сооружение, перекинутое от старого здания Мариинского театра к новому зданию на противоположной стороне канала, именуемому «Новой сценой Мариинского театра»

А если посмотреть на это сооружение с Торгового моста в сторону моста Декабристов? Сооружение придавливает Новую Голландию.

На душе становится легче лишь от того, что Жан – Батист – Мишель Валлен – Деламот спроектировал свою знаменитую арку Новой Голландии на Мойке, в стороне от Крюкова канала. А стихотворение Давида Самойлова, которого я процитировала, будет соответствовать петербургским пейзажам до тех пор, пока не исчезнет из города последняя «классическая вертикаль».