К 90-летию Николая Александровича Шубина

07 ноября 2022 года

К 90-летию Николая Александровича Шубина

Максимы «Человек жив, пока его помнят» и «Педагог живёт в своих учениках» давно превратились в банальности. Но, посмотрев на афишу концерта 8 ноября 2022 г. к 90-летию Н. А. Шубина, остро чувствуешь правдивость этих слов. Н. А. по-прежнему с нами.

Мне посчастливилось работать с ним в качестве концертмейстера с января 1980 г. и до последних дней его жизни. Его отношение к профессии, к концертмейстеру и студентам сильно повлияло на судьбу всех, соприкасавшихся с ним. Н. А. очень любил вспоминать высказывание своего учителя П. И. Нечепоренко про балалайку: «Я этот инструмент пронесу по всему миру». И сейчас, если я вижу игру грязными руками, в грязной одежде или слышу невнятное бормотание в ответ на вопрос о своей будущей профессии, то вспоминаю Н. А. У него в классе такое было невозможно. Уважение и любовь к профессии Н. А. передал своим ученикам, подавляющее большинство которых работает по специальности. Думаю, что с возрастом они тоже смогут сказать, как и их педагог: «Если бы я начал жизнь с начала, снова стал бы музыкантом».

Несмотря на обилие замечаний на уроках, Н. А. всегда уважал своих учеников – будущих коллег, независимо от их способностей. Даже в старости он приходил в отглаженной одежде за 5-10 минут до начала занятия и готовился к каждому уроку, доставая свои ноты и записные книжки.

Отношение Н. А. к работе концертмейстера сильно повлияло на мой дальнейший творческий путь. Он не любил слово «аккомпаниатор», предпочитая «концертмейстер – концертный мастер». «К каждому уроку с роялем нужно готовиться как к выступлению», – наставлял Н. А. студентов, – «У пианистов существует давняя отличная школа, как мы можем этим не воспользоваться»? Работа в классе имела творческий характер, и концертмейстер активно участвовал в выработке исполнительской трактовки произведений. Выкладываться нужно было при каждом исполнении.

Своей главной задачей Н. А. считал «вырастить музыканта, не балалаечника, домриста, скрипача, а именно музыканта». Отсюда его любовь к классике – многовековому прошлому музыки, к текстам народных песен, к оригинальным нотам при исполнении переложений, к скрупулёзной сверке различных имеющихся редакций. Помню, как Н. А. сделал своё переложение 24-го каприса Паганини для студентки О. Казанцевой, используя ноты самого Паганини, фортепианную рапсодию Рахманинова, балалаечный этюд Нечепоренко и домровый этюд Яковлева. А сколько раз Н. А. отказывался от исполнения переложений, если считал, что их автор «привнося своё, унёс больше авторского».

Чтобы у домристов была возможность играть по оригинальным нотам классику, Н. А. вместе с мастерами пытался создать новый инструмент – некий гибрид нашей трёхструнной и уральской четырёхструнной домр. Он очень любил новые ноты, всегда покупал их и проигрывал сам. Не случайно в его классе исполнено много новых произведений, в том числе «с мокрых нот», т. е. неопубликованных.

Особенно хочется отметить умение Н. А. подвести студента к зачёту на максимуме его возможностей. Мне очень хотелось этому научиться, я старалась анализировать его методологию и вот что смогла обнаружить.

Во-первых, это умение выбрать программу, на которой студент вырастет, но соответствующую его потенциалу на данный момент времени.

Во-вторых, нелюбовь к авралу и своевременная подготовка к возможным проблемам. «Я люблю слова „зонтик“ и „калоши“» – часто повторял Н. А. Пока мог, он всегда ездил на концерты-обыгрывания, в каких бы помещениях они не происходили.

В-третьих, детальнейшая проработка нотного текста в классе. Свидетельствую, что количество замечаний по одному произведению, записываемых Н. А. в тетрадь, достигало нескольких десятков.

В-четвертых, особое внимание к ритму, как к основе стабильности. Н. А. считал ритм главной музыкальной способностью и вкладывал в это понятие нечто большее, чем умение совпасть с метрономом. Он слышал, если нота взята хоть на йоту раньше. «„Четвёрка“ или „квадрат“ – основа всего» – говорил он, – «ритмичность зависит от второй и четвёртой нот». Много раз Н. А. с восхищением рассказывал про Элиасберга, для которого не было проблемой продирижировать так, чтобы произведение звучало на 12-15 секунд меньше или больше.

В-пятых, это внимание к мелочам. «В нашем деле нет мелочей», у исполнителя должен быть качественный инструмент в полном порядке, запасные комплекты струн, наточенные медиаторы, проверенный сценический костюм и причёска, подобранная высота стула и т. д. Никакие ссылки на бедность не принимались. Н. А. сам жил в молодости очень бедно, покупать инструмент и медиаторы ему помогали сестра и друзья. Потом нужно было бегать по нескольким работам, чтобы отдать долги.

В-шестых, постоянное внимание к школе игры. Закономерно, что никто из учеников Н. А. не страдал профессиональными заболеваниями рук. Он дотошно систематизировал приёмы игры, выписывал этюды и упражнения на каждый из них.

В заключение хочу сказать, что Н. А. одинаково высоко ценил и природные данные, индивидуальность студента, и умение много и плодотворно трудиться. Вот несколько его любимых высказываний на эту тему: «Моя мама, простая крестьянка, говорила: „Люди не могут быть одинаковы, посмотрите на деревья в лесу“»; «Я не хочу воспитать Шубина в таблетках»; «Никто не спросит вас, сколько вы делали произведение, важен результат»; «Когда в оркестре перенесли на месяц конкурс, я потерял отпуск, т. к. весь его прозанимался»; «Талантливый человек всегда занимается много, т. к. талант подсказывает ему что нужно делать».

Елена Михайловна Сраго, преподаватель, концертмейстер Музыкального училища имени М.П. Мусоргского


 

Читать предыдущую публикацию

КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

2022

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 1 2 3 4
Общедоступный концерт симфонической музыки Встреча двух отделов Битва ансамблей